***
не заканчивающаяся никак весна
двадцать первого года
растопит онемение души;
каким белым был март тогда,
какими чистыми были мысли,
как хотелось ожить и начаться.
твёрдо, как чёрные высокие пни
обезглавленных болезнью деревьев,
мы стоим по колено в снегу
замороженных слёз, впившись в небо,
и кто-то, чьё имя забылось,
с большого холма берёт общий план.
***
из мешка со случайными предметами,
как в детстве, игра на дне рождения,
достали каменного солженицына,
кинотеатр иллюзион, эту улицу, этот дом.
из темноты игральными кубиками
вышвырнули нас,
и мы случайно упали в одну комнату
с белыми стенами и паркетом,
глядя в потолок одинаковым количеством точек.
таким же образом кто-то выкинул
количество лет до следующего (сов)падения.
мы никогда не знали людей друг в друге,
случайности случайны,
мешок никогда не порвётся,
чёрные точки пронзают все грани пространства.
***
где-то среди серых голубей затерялся белый —
эти птицы съедают небо над набережной.
я зажмуриваю глаза от ветра,
достаю из серых гладких камней
один маленький в розовых разводах,
чтобы потерять его дома среди вещей.
бабушка ест мороженое на каменной ступеньке,
мужчина сидит в метре от края волны,
шевелится только медленная рука с сигаретой,
девочка кидает мелкие камни в воду,
высоко поднимая короткие ручки.
минут сорок до автобуса.
по серпантину наверх и в сумерки,
в отражении окна горит дерево
рыжим куском неба.
***
находиться в постоянном движении,
замирая среди курящих у вагона людей,
как между деревьев;
в желании далеко от дома
быть дома.
а птицы, а вот птицы комьями
облепили провода у вокзала.
чувствуешь их вес сжатостью воздуха?
в этом знаковом месте
это всё, что я могу говорить и делать.
в тамбуре холодно, как снаружи,
проводник делает замечание,
я делаю вид,
что разговариваю по телефону,
и мне кажется, что вся жизнь —
это тридцать часов в сторону севера.
***
в осколках выброшенного зеркала
отражается небо,
можно отразить и пальцы,
и будет казаться,
что неба можно коснуться.
***
расплывается в горячем свету день.
осенью здесь будет иначе —
ночью лягушки будут выползать на дорогу
и забавно замирать в свете фар,
сталкивающихся с высокой влажностью воздуха.
а пока расплывается в горячем свету день,
глаза ищут твою голову на мелководье.
ступать босиком по горячим деревянным ступенькам,
дёргать закрытые двери нежилого дома на островке,
ловить крошечные блики
на ряби огромной и бурой воды.
***
вечером нельзя смотреть в окна,
в чёрную плотность.
и провалиться за отражение
комнатного света страшно.
здесь внутри скопилась
дневная наэлектризованность,
ей нужно где-то оставаться на ночь.
поэтому вечером так тяжело
и нужно чем-то заниматься.
во сне тревожно ворочаются
шерстяные поверхности
трущихся друг о друга дней.
***
кажется, в деревне осенью
немного теплее, чем летом;
всё крайне рыжее,
мир пропущен сквозь тепловизор,
только небо холодное.
из леса от кладбища
длятся две колеи
сквозь поле длиной в час;
стоги сена лежат плотно сжато,
и с их лёгкой высоты
горизонт кажется чуть пространнее.
***
пальцы проходят сквозь стены,
но только пальцы,
здесь нельзя теряться,
здесь я оказывается на год старше,
здесь нужно отказаться
от осеннего поля,
смазанного движением;
казаться как можно дальше.
и сквозь упругость яркого цвета
красных китайских драконов,
сквозь их отдалённость,
я вижу, как девочка в вязаной кофте
с капюшоном-колпаком
едет на трёхколёсном самокате
с жёлтой платформой
и пустой корзинкой на руле.
здесь мне оказывается пять лет,
и всё меняется, и это даже
легко почувствовать —
становится слегка прохладно
на тыльной стороне руки.
что-то свежее разрастается корнями,
возможно, просто сквозь тонкий сон
слышно медленное падение снега.