Mare Imbrium

ОКЕАН ИМЁН

не о том, не о том узнаёт себя
в первом шелесте лета:
на нём неподъёмная тяжесть,
из него необъятная лёгкость
словом быть –
безумным бездымным бездомным,
где алхимия алчет, плачет и мерным огнём горит,
заворачивается в плащ,
не утерян её секрет,
но блестящ
тот период в таблице,
которого больше нет:
что со звуком кварц-кварц изменяет безмерный ход?
и лягушки в болоте, и каменные часы,
с талым скрежетом двигаясь, отстают;
как заранее видно, что наперёд
каплевидные розы вбирают столько росы,
сколько могут на память рассеять разбить расплескать разъять!
и для капли одной мало тысячи терабайт,
cause the light, to be real light, it must not be light.
первородно горящим, молниевым, паровым –
изумляемся, падаем, поднимаемся, говорим.
потревоженный ливень сбит в воздухе, покорён
и окажется вновь дождём на лету едва ли,
о, как он проницателен, в нём океан имён! –
хлещущие вертикали горизонтали диагонали




* * *

очнуться вечером; за окном
только что – все признаки витражей,
искрящие микросхемы

и вот уже
пейзаж – слишком наш

невольное смещение стен
в кубик рубика,
посвист чайника, голос высоковольтных сирен
в частую речь изрубленный

костёр на ощупь становится затем
узким гобеленом огня – и почти ничем

и безлиственный лианозовый ливень
каплет в любую комнату без окон




* * *

в мерных сумерках нет ни обиды, ни глаз,
кроме той, что слепит, и того, что заходит,
горизонт вдруг отрывист – последний приказ,
упадёт и покатится, яблока вроде.

яблоко, заржавев, переломится в лёд,
прохрустит и осколочным лебедем станет,
водомерка, не зная, над ним проскользнёт,
о всесильный и немощный сплав состояний,

свет не может покинуть, еще подождёт
у границы, он стянут к райцентру некстати,
а когда-то нам нравилось море дождей,
где мы вплавлены в круг бесконечных изъятий.

посмотри-ка в карманах, ты точно искал,
двигаясь по неровному рваному краю,
рассмотрев обращенья голодных зеркал,
что за роскошь ответить себе: я не знаю?

…рукотворная тень перед сном пролегла,
время тлеет во сне у слезы на реснице,
чьё скользит острие между линий крыла
и слетает на дробное сердце страницы



* * *

если бы знать что нет
цвета морской волны
если бы знать что есть
отдельно луч на просвет
и запятая волны

если бы знать что плёнка
рвущаяся из-под глаз
ребёнка
это не в первый раз

если бы свет глаз
цвета морской волны
вёл себя там где мгла
за руку и вольны
телоегодвиженья
и врастали бы сном
в тело его без движенья
в речке на дне сом
почти двухмерная камбала
на каждой её стороне
тёмная вязь ресничек плавала
и тонкий луч на спине



* * *
                      памяти отца

с высоты ныряет сокол,
острой грустью, как Софокл,
очертил глаза, потрогал
и на свет их произвёл,

так что всё теперь ветвится:
то ли воздух, то ли дверь,
что ни скажешь в звёздный твиттер,
не хватает слов – теперь

он объемлет опереньем
и ладонью ледяной
всё, чего не видно зреньем –
всё, что им наделено