//
бабушка расскажи
как зачинался ветер
как умывалось слово
в хлипком дворовом песке
я перестала трогать
все одуванчики эти
желтоликие солнцы
легки оказались в руке
а кажется ведь, что не
кажется и бывает
как не бывает всё
вернется к седым водам
бабушка не бывало
тех одуванчиков всуе
в детском полян не бывало
и коней не скакало там
//
сквозит простым и глухость эту
приходится перенести
перешагать пустое место
упертый текст перемолить
густой березы, сада, света
дающий взгляд, берущий взгляд
и говорить оно — не это
и говорить и падать над
травой увитым плоскодоньем
покрытым голосом густым
где пастернак прозрачный спит
и подает тебе ладони
следам твоим, глазам твоим
//
уже давно темно, не видно воздух
давно вода кипела так что вдох
лишился ног оставил плотный след
из голосов и шапок
вел в обход ворсистые стога
приземлена слепая лошадь в поле
занежились среди голов коровьих
тугие переклички сов и дятлов
глухие стопы свесились дай бог
осенним светом на плохую память
чтоб походили было видно чтоб
реки поющей дно чтоб слышно снега
срывчатый галоп поверх кустов
чтоб были рукояти отворялись
и сон и небо чтобы все без ног
без тела были и смеялся свод
наивною горой за долгим лесом
//
…и он — без провожаний
в белом облаке растворится
большой в зеленой воде
недолгой в африканской песне
повторяясь в множественных частях
небо присборивает ветер
обопрёшься на него — и
неровно он уедет — неровно
и ты уедешь — и ладно:
куда бы и как бы да главно —
куда-то…
и всё потому как женщина
как бы с тобою ни было
не выпускает все эти
глокие поцелуи
рамки
губные протяжные заводи:
«а нутька куды пашол»
всё расправится, окаймленное
вытенет руки в стороны
и обОЙмёт КАК, ноги
из сапогов повыймет вдохом
и — в лужу
кинет тело свое
«не было миня ни-ка-да»:
всё и яма и цветок
муравей и мама
дедов яблока кусок
белая панама
//
так просто
слетела с качели
и съела всю землянику
маруся в брегах раздалась
и кричала
кричала как ели
касалась дороги непетой
и было всё просто как видеть
//
люди будут конечно —
летят простые слова
о будни поезд тормозит
заходят в него цветы
молча садятся глядят —
кто бы ни был в садах
середина останется мягкая
как детские головы и
по следам от честных корней
и будущих криков зашили
в них спелую нежность — ветви
шепчутся: будет… не будет…