Птичий лепет

***

В глубине листвы в ближнем лесе
птичий лепет и горькая свежесть
не смягчают мне гордое сердце.
Посмотрев на мариину нежность,
станет ласковым синее море.
Улыбнётся прекрасный Лазарь
поспешному Марфы служенью.
Я смущаюсь неверным страхом,
как ребенок греческой буквой;
и боязнь похищает радость,
как ягнёнка хищные звери.
Подай мне, Господь, что хочешь  —
ведь всегда неизбежна милость.



***

Стоит за гробом Свет неизреченный,
здесь — милость долгая и зеркало о Славе.
Поклонится трава, поклонится о Сарре:
идёт отец, с ним сын благословенный –
огонь и дом неслышных утешений.
Дом станет спать, молитва станет шаг,
движенье, путь по каменной пустыне
без обуви, в оставленной пустыне.
Но время старилось, и время исчезало,
молитва-рана плач свой возвращала:
здесь Авраам идёт перед Тобой.



***

День притворяется: он стал немой отшельник,
и свет его стал притча-полутьма, свет умалился
звуком в диерезе. Свет повторяется, склоняется
над водным, полупустым пространством. Тишина
не спрячет, не пожалеет слёз, но повелит: «душа,
заплачь и кланяйся, ты  — ночь ночей, ты  — тень из глубины,
темнейший угол в комнате терпенья»



***

Темнеет время, светлая вода берёт его, случайное сомненье,
мерещится и бьётся мотыльком. Есть ангельский подарок:
слова твои и радость о тебе — бессмертный луч и ясность.
Как птицу на колени, возьми моё к тебе: без имени, без плача,
неслышной колыбельной немыслимого чуда или сада.



Иаков

Кто посох взял и стал блаженно плакать —
облёкся в радость — свадебный наряд,
тому и ветры милость говорят.

Был камень-сон и начал в сердце падать.
Как страшно место страшен был и дом,
к которому вся лестница восходит,
и ангелы по лестнице проходят,
и страшный свет стоит перед лицом:
«подай мне хлеб», но путь мой невесом.

Поставь мне в сердце каменный престол
смирения, свечения и страха.