И кто
же поручится,
Что сгинул след волны, где руку ты омыл?
— Жан Кокто
•••
Глухонемой
разговор голубыми ночами
— Г. А.
волн шипови́цы, как будто в обратных
шпорах
слепое пятно _ ФОНТАН — НЕПОМЕРНЫЙ БЫQ,
в сторону ТЮЗа водяной и рогатый порох
заводил без потуг прямиком из трубы
фиалка-трубкозуб: на неё сторонясь, сплюньте
фиалка-подьячая, вскопанная с трудом
в цветущем гомоне, воздвигнутый на движке unity
их оберегает дом с вращающейся трубой
Василиск-жасмин из абсолютного пара
в фарфоровый слепок кинотеатра «Гигант»
перетекает, где бы ни закопала
его водомётная хватка, что всегда в бегах
•••
муха
проткнутая воздухоплавительной сумрачной силой
набарматывающей туловища рептилий
греет газовые запонки
и запаску
неужели настолько отвратно
может вырываться узлами возможность парения
тело убогий дом ведь
лук протягивается назад волновая мышца
рыборанье выпячивается заодно
поднимая ослепшее дно
белой шерсткой облепившей глаза
этакие
живые лунные водоросли
проплывают-пылают-проваливаясь
пропылают-плывут
и пропиливают
даже парящий звук дома на теле
даже звучалий нательного дома
ВПОВАЛКУ
Лошади стук путеводные в тучах структу́стру
Набиваются серые клешни куда-то ей вниз
К дождю будто замотаны в моченую люстру
От катера отдаляется присная чаль извне
Копытный цоколь неводу бреет остатки пены
Не заметишь как формой скошенный вид
Загоняет кольцолькой как вихрь первостепенной
Рытвиной где он будет подальше набит
Вот по выщепленной лиловке без спешки
Твердолобые волны зажатые в катерах
Склонные к механиме свое отсопевши
Мнутся ожиством голубых катаракт
•••
роза бестесная, роза из крыл
чаек наетых, красная-красная
флагман трёхройный
наравне с верхнеуровневой
и раскидистой башней
стены которой из колыхания клёнов
роза-волна, ты и рядом
с прикуроченным к почве
обрывом
той обочиной
необученной полуморской
где тебя и с шипами
хоронили
хоронили тебя, хоронили
и с пространством сшивали
хоронили тебя хоронили
в перебитом тебе перебитом
спать навытяжку здесь уложили
корни цокают рушатся или
перевернутым хлещут копытом
перекинется на
розу гласящую вневременна́-
я
СОЗВЕЗДИЕ <…>
Не досчитались, ведь выгорел лев
Сигнальная зелень спины и стрёкот
За страницы хватается книга-рельеф
Самолично, пока я далёк от
Из-под ног уходящей земли
В голубой яме жмутся неторопливо
Паводки вместе с пятнами тли
На экране из обруча гривы
Безголовой, где газовая пыльца
Оседает, клыки соляные затмивши
Этот фонтан обведём вокруг пальца
Всё остальное впадает в затишье
•••
для не столь
придирчивого взгляда стороннего налогоплательщика
— Джон Фаулз
незаконченные плантации
розовой паранойи
от той же усталости
использующие общую временную задвижку
когда дело
доходило
до ступенчатых крючьев
повисающих на объёме сирени
которая вся похожа
на чудаковатую шишку
множащую свои слепки вокруг
шестиколесная долгота
образует тупик на матричной поляне
такой тупик где когда-то
розовая паранойя
была под выборкой или селекцией
для «лилового»
на песке
у общего берега от мясистого моря
где двоятся
допотопные ряби
и давыдовские гусары
зачинающие песни рыбьи
из которых на месте воды
вырастает площадка
кносский лабиринт в виде внутренностей
наконечника алебарды
ВАРИАЦИЯ НА ТЕМУ Ю. К.
Мы световые зайцы у моря на
груди
<…>
Псины, как сталактиты, зависли в пещерах:
рядом шоковый ветер, плотнее и уже штыка.
Половодье в узлах и кошачьих петельках
чёрный ломтик бисквита проносит на кадыках.
Чуешь вибриссы влажные в клумбах воздушных
и чихаешь от них, от напёрстков когтистых вокруг.
Одуревши, лягают шиповник, дрожат как ручник,
в мезонине шумят и без права пускаются в охру.
На портовых крюках, увядающих в клячах
или сбоку поодаль, как ткацкий кристалл,
шум гуляет по кругу на связке в ключах.
Так заложен он был в крабьи складки ристалища.