УСТЬЕ
I.
гек финн сказал:
будь у меня собака,
такая назойливая,
как совесть,
я бы её отравил.
в семь с половиной
мне очень нравился
гек финн
намного больше
дурацкого тома сойера.
но я никак не мог уяснить
зачем надо травить совесть?
почему как собаку?
как можно своими руками убить
что-то любящее
и живое?
теперь я вырос
и, кажется, понимаю,
что имелось в виду.
II.
постаревший марк твен
вспоминает о миссисипи,
молодой сэм клеменс
машет ему с парохода,
гек приходит домой
бог знает откуда —
ему шестьдесят,
совсем спятил,
воображает себя
всё тем же мальчишкой,
ищет в толпе
тома, бекки и джима.
из скитаний по свету
возвращается сойер,
встречается с финном.
они говорят
о старом времени —
оба разбиты, отчаялись,
всё, что они любили,
всё, что считали прекрасным,
осталось где-то в начале
широкой и длинной
реки.
III.
гек финн и том сойер
достают из-за пазухи
самодельные трубки,
набивают их табаком,
закуривают,
смеются
и исчезают в дыму
как лотлинь
в тёмной воде.
<***>
люблю природу с детства
за столовую
с дешёвыми фотообоями
берёз
художника исаака левитана.
мне было пять:
компотом запивались
макароны,
обедавшими полнилась
столовая,
и облетала осень золотая
обоинами с рыночной стены.
котлета доедалась,
суп дохлёбывался.
рот вытерев рукой,
я подбирал
упавшие на пол
ошмётки осени
нёс их домой
и вклеивал
в альбом.
<***>
променял
стройность тела
на стройность суждений.
<***>
штукатурка отваливается от стен,
город — от памяти.
<***>
на окраине
сгорела изба
днём на её остове
дети играют в войну
ночью её присыплет
небесная скорлупа
на завтрак у бога
будет яичница.
<***>
Д. С.
уходя, не забудь
выключить свет.
поиграв, собери все
свои игрушки.
написав свой самый
хороший текст,
не пиши больше.