***
каждой ночью бельевая игла
становится нитью бельевой веревкой
так реки молочные стекаются в ручьи
а те в молочные камни. без-без —
так звучит условность так звучит
пение тараканов и нежность их
краденных завтраков. посмотри как Иуда
делится с Иудеей своим поведением
и как печально растут там деревья зато
как трясутся у нас интенсивно осины —
вечная вечеринка trauma-bit sustain.
я не хожу больше на цыпочках поперек зверя
поперек предательства я сделал предательство
своим верным псом а цыпочек своей собачкой
но кончики пальцев знают из прошлой жизни как
больно шить кружево и вешать сушиться его
у окна — в прошлой жизни нас всех кружевниц
с обожженной головогрудью обворовали
до нитки всех обобрали. волосы
сбрили отправили их на жару
все еще где-то блуждают
и я их нахожу чужими седыми
в своих волосах но стая
зовёт меня.
***
у меня ноги трясутся, я таким образом их трясу, —
praying mantis складывает лапы совсем по-другому, и
я не знаю, что я тебе говорю, но
payng mantis делает это совсем по-другому,
и из всех вкусовых ощущений я выбираю его,
жженный пластик, да нет это лучше назвать пластмассой,
и вообще это лучше не выместить, именно вымесить и затем
вымести по пакетам, нет, даже по клеткам, и выбросить,
если келейка лета это
вместит и вынесет.
меня злые глаза, их таким образом зеленю, —
это единственный способ остаться со всеми
живым, но тощим,
пусть это будет моим куском, и
пусть другим богомолам будет хотя бы крошкой.
***
хотела выбрать ее элементы
чтобы когда я врасту доберу
море едва пристегнутое
от позвоночника сдвину
не звездное небо увижу
сплошную звезду в черных рытвинах
хотела забрать ее сармат-кость
крыло сокола Орлика-графа
ласточки летучей мыши
с щита из рук выбитого и тогда
тогда фея огня тогда ты станешь феей меня
а я стану огонь вечно голодный холодный липкий
я врасла добралась
отврачевала из-корчевала
кочевникам я досталась
их родам и ядовитым клиньям
я василиск теперь слезы́ поющей
за собой черные земли и кости ставлю
не фея огня не огонь
а последняя тень феникса и спящей аги
вижу ее в поту на подушке в горячке
зачем соединяются по ночам
у меня в голове и хвосте и в глазах моих топотом
зачем яд стекает из глаз моих в рот мой
оставляя меня голодом
***
психовавши и у меня на ляжках
остаются следы шорт и похожи
на синюю тушь на воспаленных веках
так бывает когда зачеркивают зрачки
если вышли кривыми или может
вы хотите пикой его
видеть
бланш бет makes a blank bet
но после того как на том же столе сожрут
я вернусь обратно в теле пикового короля
острот остроты на все хватит
я буду беззвучно открывать рот
сжирать очки опыта
выпадающие из людей при смерти и тогда
куплю себе блатные номера на веки
и новый скин с глазами
уточняющими ваш вопрос
***
я мечтал мечтаю буду
балюстрада эскалатор
бафометом экскаватор
движет движется идет
а у цезарей помимо
только половина тела
только в профиль только профиль
и другое всё черно
рак волос лобковых сломы
под-под-мышечных разъемов
и грудин вовне разъятых
безразлично непонятно
светится не шелохнется
шелестит во рту костяшкой
это средний палец актор
подложил кукушкой думал
откусили братцы палец
откусили суки брата
откусили дрим-поп царство
мыльным пузырем скитаясь
никого не слать с лихими
бесы сами по дороге
осторожные как черт
царь я больше не мечтаю
не мечу́ не мéчу икр
побегу сребрей ручеев
за тобой за себореей
глáвы сахарной
в толпу
***
разогнался взашей стали
розовой пеной отповедь огоньки
на губах ребенка истинам говорит
правду некий прилипший пух и париж
Paris-Paris — the city of loved ones
на рюкзаке голуби-мимы мимо
ползут муравьи
под бутерброд с гвоздями
в ломоть локтем толкать
небо-бойной любви вломить
выбитый зуб не запирать во рту
язык изобразить как ту
мелкодисперсную черную чешую
от которой в конце концов
покрываются под светом фар
смущением в лужах мурашки.