ФАНТОМНЫЕ БОЛИ
оттопырены пальцы камней,
и на каждом читается чьё-то имя.
если мысленно отдалиться от них,
стеклянная рама из прошлого
станет прогретым закатным
дымом, под которым так легко
плывёт вчерашний вечер.
вместе с ним исчезает земля, и глаза
больше не открываются.
однажды голова рухнет под кожу...
...где мои страхи растут из речного ила. здесь,
здесь находится наше остывшее счастье —
оно приходит к нам каждую ночь
и невинно сидит на окне
растворяясь в своей неподвижности.
***
бесстрастно смотрим, как вырастают первые побеги засухи
расставляя в знакомом направлении свои опоры из ветра и кашля —
ими движет естественный страх перед небом, влагой
то есть всем, что может стать из прозрачного синим
подпирая друг друга с одного крыла высотой, а с другого — падением
это кажется странным, но легче принять
невозвратность прыжка, чем пытаться вылепить иные изгибы
в податливой глине событий
подобно птицам, летящим в метре над землёй,
не оставляющим траве и шанса на бездействие
мы остаёмся с тем, что ещё не успело проснуться, но ты —
ты одна закрываешь глаза и видишь звёзды под своими уставшими веками
О ТОМ, КАК ВОДА НАУЧИЛАСЬ ПЕТЬ
нельзя точно ответить, было ли это следами детской игры (пробегающие под дождём силуэты, несущие на себе свежие плоды жизни) или пророчеством, сказанным тысячи лет назад возле высохшего колодца —
вертикальность воды не имеет значения.
важна её роль в бесконечном повторении себя и принятии чужих ошибок. так мы отрекаемся от собственных ног, когда в них врастает отсутствие формы —
ведь можно бежать назад и без ясной цели.
пустота —
закопанный ключ. её ржавые корни прорезали почву и ветер, чтобы дать выход моим словам, болтающимся на языке, как рыболовные снасти.
возможно, она всегда это делала, даже в безоблачные дни, когда движение ощущалось лишь на глубине, и его можно было увидеть по дышащим камням, прикрытым туманами чёрного ила, либо же, подняв глаза наверх, отдать свою одежду времени и украсть себе место под музыкой падающих капель.
куда нас приводит вода? к пространству внутри себя, где всё разбросано, как в тёмной комнате —
истории, легенды, воспоминания. там, где расслаивается пульс и рекой стремится выйти за пределы сосудов.
недосказанность первых заморозков обросла на моей коже узором, словно это зеркало пойманных снегом мгновений. и в нём тоже присутствует множество дней, отголосков древнего праздника, что шепчет нам во сне свои тайны. и ночь журчит воздушным поцелуем, подхватывая наши тела, уставшие от тишины.
началось ли это задолго до нас? или мы, затерявшись в бесформенных ливнях, прочертили им же дорогу своим незнанием? оркестр земли давно стряхнул с себя грязь, вырастая под взглядом рассвета. и двое детей, бежавших под дождём, случайно открыли миру то, о чём поёт вода перед новым прощанием.